ZRD.SPB.RU

ИНТЕРЕСЫ НАЦИИ - ПРЕВЫШЕ ВСЕГО! 

 

ВЫХОДИТ С АПРЕЛЯ 1991г.

 

ВСЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

 

Клинок, прообразовавший Нотунг:
Кольцо украинских Нибелунгов

«Брюнхильд не хотела жить после смерти Сигурда. Она велела убить восьмерых своих рабов и пять рабынь. Затем она пронзила себя мечом насмерть, как об этом рассказывается в «Краткой песни о Сигурде», - эту ремарку сделал средневековый комментатор в рукописи преданий Исландии, известной как «Старшая Эдда» (ХIII век). Рассказ, писанный свободным аллитерирующим стихом, списанный им, гласит так:

Добро своё всё она оглядела,
Мертвых рабынь и служанок убитых,
Надела кольчугу – горестно было ей, -
Прежде чем меч в себя вонзила.
Упала она сбоку на ложе
И, сталью пронзенная, так промолвила:
Пусть подойдут те, кто золото хочет
и серебро мое получить!
Каждой я дам золотые запястья,
Покрывала в узорах, пестрые ткани!
Все были безмолвны, все размышляли,
И вместе ей так все ответили:
Довольно убитых! Жизнь дорога нам!
Не надо служанкам оказывать чести!
Тогда, подумав, жена молодая,
В одежде льняной, слово промолвила:
Я не хочу, чтобы жизни лишались,
Из-за меня смерть принимая.
Пусть на ваших костях не будут обильны
Узоры богатые, меньи сокровища,
Когда доведется встретиться нам

(пер. М.И.Стеблин-Каменского)

Редакторская глосса требовалась: обычай следования за подружием в смерти чужд скандинавам. «Славяне - народ мерзейший и самый дурной, соблюдают, однако же, с такою верностью в супружеском союзе взаимную любовь, что жена, по смерти мужа, сама отрекается от жизни, и та считается между ними славною, что своею рукою убьет себя, чтобы сгореть с мужем на одном костре», - уважительно прокомментировал в нач. VIII века миссионер Германии св.Бонифатий, отмечая различие славянских язычников, крайне распущенных до супружества, с язычниками германскими - строгими в нравах, цивилизованными, соответственно, далекими варварской идеи со-жжения (дословно сопровождения в божественном погребальном пламени).

К сожалению, смысл облачения, как и разночтение гибели служанок, звучащее в записанном варианте - и их милования, остались без глоссы. Напомним, что действие происходит в континентальной Германии, где находится гора Брунгильдово Ложе.

Сага о роде Вельсунгов - компиляция ХII века пространно цитирует последнюю речь Брунгильды: «Прошу я тебя, Гуннар, последнею просьбой: прикажи воздвигнуть большой костер на ровном поле для всех нас, для меня и для Сигурда, и для тех, что вместе с ним были убиты. Вели устлать его тканью, обагренной человеческой кровью, и сжечь меня рядом с гуннским конунгом, а по другую сторону – моих людей, двоих в головах, двоих в ногах, и двух соколов, так будет всё по обряду. Положите между нами обнаженный меч, как тогда, когда мы вошли на одно ложе и назвались именем супругов, и не жалкая будет у нас дружина, если пойдут за нами пять служанок и восемь слуг, что отец мой дал мне, да еще сожжены будут те, кто убит вместе с Сигурдом. Больше хотела бы я сказать, если бы не была ранена; но теперь рана прорвалась и вскрылась. Сказала я истину.

Снарядили тут тело Сигурда по старинному обычаю и воздвигли высокий костер, а когда он слегка разгорелся, возложили на него тела Сигурда и сына его трехлетнего, которого Брюнхильд велела убить, и Готторма [шурич Зигфрида, его убийца, сраженный смертельно раненым героем]. Когда же запылал костер сверху донизу, взошла на него Брюнхильд и сказала своим девушкам, чтобы они взяли золото, что она им подарила. И тут умерла Брюнхильд и сгорела вместе с Сигудом…
» [«Сага о Вольсунгах», 1934, гл.33]. Об убитых послужильцах Зигфрида, о сыне его - германские песни позабыли! Этот кусок Предания мы можем гипотетически восстанавливать, лишь обращаясь к русской былине «Дон и Непра» («Дунай и Настасья») - популярной уже к ХIII в., когда языческое имя героя ее получил воевода князя Даниила Галицкого. Именно она хранит древнеарийский архетип [ср.: там же, гл.2], где Сверхчеловек рождается кесаревым сечением и встречает подругу, рожденную в доспехах, спарывая мечем вросшую в ее тело кольчугу (как спарывает с безымянной суженой «коросту» Святогор, как освобождает от доспехов, обрядив в епанчу, Настатью Дунай).

Хотя прототип Зигфрида пытаются увидеть в нидерландском королевиче VII века, оснований, видеть в сказаниях о нем глубокую языческую древность, мы не находим. В норвежской саге видно соединение двух компилятивных источников: 1-го - до 9-й главы, и далее. Происхождение 1-й части – лишенной отражения в песнях Эдды, называющей своими героями Рёри и Вельсунга, «севшего в гуннской земле после отца своего», неизвестно. На основании ее, в том числе, приписывается скандинавское происхождение русским князьям. На самом деле отношение обратное. А история убиения Сигурда Хегни, братом Гудрун, как она бытовала в преданиях [«Западноевропейский эпос», 1978, с.196], копируется с более раннего рассказа об убиении Хельги Дагом, сыном Хегни и братом Сигрун [там же, с.172-175]. Отец Хельги Сигмунд – герой более древний, он упомянут в поэме «Беовульф» (список Х в. с источника века VIII), Сигурд - нет. «Роман о Тристане и Изольде», возникнув позже 1040-х гг., черпает сюжетные ходы из саги о Вельсунгах (преимущественно 1-й части), из песней о Сигурде - нет. Описание же смерти Брунгильды согласуется с инвентарем Черной могилы на Десне.

Гетерогенность 1-го источника Вельсунга-саги, компиляторное положение «балтийской вставки» заметно в том, что убиение Сигмундом детей Сиггейра в гл. 6-7 и в 8-й описано по-разному [«Сага о Вольсунгах», с. 109-120]. По-разному же показана мотивировка и обстоятельства кровосмесительного соединения Сигни с Сигмундом [там же, с. 111-112, 119]. Рихард Вагнер взял первый вариант, и он известней, благодаря «Кольцу Нибелунгов», но второй, объяснивший экстраординарность ситуации, мотивирован лучше, он же соблюдает стилистическую зеркальность, требуемую устными эпосами (по свойствам запоминания). Как заметил Ф.И.Буслаев, прозвания потомков Сиги - Сигни, Сигмунд, Сигурд, Сигрдрива – это всё описательные, производные от Zig, и мы, сделав смысловой перевод, увидим славянскую параллель с былинами о Волхе Всеславиче, Владимире Всеславиче (такое отчество – Всеславича, а не Святославича - неизменно, носит Красно Солнышко в древних записях былин).

8 + 5 + 3 [года] + 2 + 1 (сама героиня). Сия жертвенная схема не редка в странах иудео-христианской цивилизации. Утешая неутешную, - что, впрочем, прозорливо оспорила Брунгильда (Краткая пень о Сигурде, 54-я строфа), - Кудруну, законную вдову Зигфрида, «…сказала Гиафлаг, сестра Гьюки: восемь для меня самое несчастливое число на свете. Я потеряла не менее пяти мужей, двух дочерей, трех сестер и восемь братьев; я живу теперь одна» [цит.по: Э.Церен «Библейские холмы», 1986, с.263]. Этот перевод арифметически точен, сверен с дореволюционным переводом Т.Н.Грановского [«Старшая Эдда…», 1897, с.69]. Колебание пола детей в разных переводах, в отличье от численности, не должно вызывать внимания, поскольку младенцы, лишенные половой функции, в прошлом не полагались определенными сексуально (в английском доныне к ним применяется артикль среднего рода it). Но на что намекает тетка Гьюкунгов??

В 1901 г., приступив к раскопкам в Палестине, венский профессор Э.Зеллин "…на полу одного разрушенного дома середины 2-го тысячелетия до н.э. - следовательно, относившегося ко времени Авраама и Моисея - …обнаружил нечто совершенно загадочное. Тесно прижавшись друг к другу, на полу лежали скелеты пяти детей и одной женщины. Очевидно, смерть настигла их в одно и то же время. Как странно? Ведь совершенно ясно, что здесь не было никакого нападения или убийства во время военных действий. У остатков трупов лежали богатые украшения: золотая налобная повязка, восемь золотых, два серебряных и три бронзовых кольца, пять голубых жемчужин» [Церен, с.263]. Цифры жертвенных даров, занесенных (вознесенные – сжигались, уходя в небо) в тайном авраамическом культе, образуют открытый в ХIII в. н.э. (индийским математикам знакомый и прежде) ряд Фибоначчи: 1, 2, 3, 5, 8…

Поясняем, что разгадка авраамического обрезания, 8-дневного лишь в Моисеевых культах, была найдена археологами - раскрывшими ее связь с пресловутым кровавым «наветом», - изобличив ветхозаветного демона. Ими были раскопаны эти ритуальные захоронения младенцев — не старше восьми дней от роду, принесенных в жертву хтоническому божеству, владыке Бездны. «Ни у одного из них на теле не обнаружили следов какой-либо травмы или насильственной смерти. Только на останках двух младенцев были заметны следы обугливания. …Скорей всего, это были первенцы, которых принесли в жертву господу. Еще в священном писании времен Моисея говорилось: Ибо мои все первенцы у сынов Израилевых, от человека до скота!» [там же, с.261]. Дети были грубо втолканы в глиняные кувшины («взятые из земли и в землю возвращенные») головой вниз - ногами вперед, как иудео-христиане доныне носят покойников, и погребены заживо. «…Поэтому остается неясным, справедливы ли обвинения пророков Иеремии и Иезекииля, предъявленные лишь одному Ваалу, которому приносили в жертву детей Израиля. Неужели пророки не читали 2-й и 4-й книг Моисея [Исх., 13, 2; Числа, 8, 17]?» [там же (также см.: 2-я Цар., 21, 9, 3-я Цар., 16, 34 и т.д.)] – ухмыляется германский фашист, пардон, журналист.

Таврические города - ныне объявляемые «исконно-русскими», входили в Черниговское княжество (Черниговская обл. находится на Украине). С 2-й\4 VIII века, после оттока агрессивного хазарского населения, под ударами арабов, из Закавказья в бассейны Волги и Дона, черниговские поселения начинают снабжаться укреплениями, происходит интеграция соседских поселков – организующих оборону против воинственных хазарских каганов. Отсюда же - из Северского Новгорода ходил на города горного Крыма, византийских союзников хазар, князь Бравлин, крестившийся после чуда св.Стефана Сурожского! После этого, уже в IХ веке, причем независимо от окрещивания Киева хазарскими завоевателями при патр.Игнатии (866-876), под Черниговом - в толще Болдиной горы – по аналогии с пещерными монастырями Крыма, появится пещерный монастырь, где в 1070 г. поставят каменную Ильинскую церковь. Терраса из вынутого грунта, на которой воздвигли храм, слеживалась 1,5 - 2 века [Ю.Ю.Шевченко «Княжна-амазонка в парном погребении Черной могилы», «Труды Музея антропологии и этнографии», вып.57, СПб., 1999].

Летописи Чернигова, утраченные в оригиналах, сохранились в польских копиях ХVII века (хроника Боболинского) - нелицеприятные к «монголокацапским» Владимиро-Суздальским князьям, укравшим первородство у потомков Святослава и Изяслава Ярославичей. Потому, они никогда не были изданы в России. Прошли мимо ПСРЛ они и в СССР, а далее – в РФ, поскольку ими затрагивалась нонтолерантная тема хазарского ига над Русью, отсутствующая в тех «летописях», что допущены к публикации в нашей стране.

Мы не знаем их известий о войнах Черниговских князей с азиатскими завоевателями, они выброшены из историографии. Хотя, напр., по иным источникам мы знаем, что история «второго ига» (по юдо-христианскому перечню - первого) не полна, что, вопреки мстительной натуре азиатской расы, внуки Мстислава - младшего сына СвятославаIII Всеволодовича (дети павшего с отцом на Калке Дмитрия Мстиславича) – великий князь Михаил и князь Федор Козельские не складывали оружия пред монгольскими завоевателями. Они вновь займут Черниговский стол [см. Р.А.Беспалов «Новое потомство» князя Михаила Черниговского…", "Проблемы славяноведения…", вып.13, Брянск, 2011]. Азиатские завоеватели - будут в 1250-х годах изгнаны из Восточной Украины, как и в 2013-2014 г., их прибежищем окажется Великороссия. В 1257 г. князь Рязанской земли (в 1252 выпущенный из монгольского плена на опустевший в 1237-1240 г.г. отеческий стол), описанной тогда каракорумскими численниками наряду с Суздальской, дал такую вот грамоту пришедшему из Чернигова бывш.наместнику Батыя, хану-несторианину Ивану Шае: «Се аз, великий князь Олег Ингваревичь резанской: Пришел есте к нам на Резань ис Чернигова владетель черниговской Иван Шаин, а с ним есте многия люди ево, что есте был он посажен от Батыя на Чернигове владетелем; и аз, князь велики, ведая его Ивана Шаина породы ханска и воина добра, велел есте ему отвесть поле по реке Проне и до колодезе Чюрлокове со всяком угодье владети. А хто станет стирать, высылать к великому князю. А ся владельница даде 6000 семьсот шестьдесят вятой год бесповоротно» [А.И.Цепков «Рязанский край и соседние…», Рязань, 2010, т. 1, с.511]. О Батыевом же нашествии будет сложена повесть, чьим кульминирующим эпизодом станет подвиг граждан Козельска - откликнувшихся на призыв епископа Залесской Руси, владыки Владимира-на-Клязьме Митрофана. Это повесть, уцелевшая благодаря внесению в Галицко-Волынскую летопись [ПСРЛ, т. 2, с.781] (с грубым фельетоном против Рязанских князей [там же, с.779], родичей Черниговской фамилии, опровергнутым археологами), но точнее сохраненная в летописи Симеоновской 1495 года [там же, т. 18, с.59] – великорусской. Ее станут цитировать (довольно топорно, к слову) в 1376 году мних Лаврентий и епископ Дионисий Суздальский, компилируя для внесения в нижегородский летописный кодекс собственную повесть [см. Г.М.Прохоров "Повесть о Батыевом нашествии в Лаврентьевской летописи", ТОДРЛ, т. 28, 1974] – отсутствовавшую в подтатарском тверском протографе Лаврентьевской. Эти наблюдения мной излагаются в особой статье, интересной лишь для читающих летописи по первоисточникам ПСРЛ [http://www.zrd.spb.ru/letter/2012/letter_0030.htm].

В 1872-1874 гг. Дмитрием Яковлевичем Самоквасовым, отцом научной русской археологии, было раскрыто крупнейшее погребение Руси – курган Черная могила, стоящий в центре Чернигова [Д.Я.Самоквасов «Могилы Русской земли», 1908, с. 190-199].

Переломленная новенькая византийская монета чеканки времени царствования Константина Багрянородного (945 - 959 гг.), не успевшая истереться, точно определила нижнюю и вероятностно верхнюю границу даты черниговского погребения. Наступление на Хазарию, начавшееся с посольством в Киев из Климат в 962-964 гг. [см. http://samlib.ru/editors/z/zhdanowich_r_b/swjatoslawkiewskij.shtml], не должно было оставить незаметной гибель Черниговских династов, удостоенных столь пышных похорон. Инвентарь могилы не противоречит получившимся 950-м годам.

15-метровый холм-утес с гигантским кострищем (400 м2) вырос над высоким правым берегом Десны. Зарево костра виделось за десятки километров, и в Киеве казалось, что это горит гибнущий Чернигов (подобно Валгалле, подожженной Одином).

Погребальная камора хранила обгоревшие кости двух владетелей: массивного костяка и помельче (девичьего), сопровождаемые останками нескольких послужильцев. Б.А.Рыбаков попытался из косточек нескольких служанок, лежавших в стороне, «сконструировать» костяк одного юноши-дружинника, положенного одесную князя, но в действительности, для такого положения отрока, там, где лежали конские стремена, в каморе просто не было места. Лукавые намерения академика-антифашиста, попутно бывшего членом ЦК КПСС, приписавшего погребение воеводе св.Ольги – Претичу, выдавало содержание Черниговской легенды, бытовавшей вокруг этой могилы.

На площадке, где шла тризна, у левой руки князя было сложено оружие кремированных героев: оплавленные на княжеских телах кольчуги, стремена, кости двух коней в богатой уздечке, пара мечей южнорусской работы («Людотина» типа), шлемы (большой, с остатками парчи княжеской шапки, и малый), сабля венгерского типа, три ножа, копья и дротики. Возле подруги находились осколки умбонов двух щитов, пять наконечников копий (всего в насыпи их было до 10), семь наконечников стрел (одна могла затеряться), кусок сабельных ножен, а также оплавленные височные кольца, бусины, пряслице и иголка – предметы чисто женского обихода. В ногах ее лежало десять серпов, хоть хоронили отнюдь не земледельцев.

Стрелы – это слово с тем же корнем, что и семя, они обозначили слуг мужского пола; стрелою расчесывали косу невесты, начельники замужних женщин украшали подвески – наконечники стрел [см. К.Тревер «Памятники Греко-бактрийского искусства в Эрмитаже», 1940, с.77; там же, табл.49], репрезентующие друга [подобно мечу, - от глаг.метать - подносимому женихом невесте (не наоборот!) на древнегерманских свадьбах (Тацит)]. Рожно (копье) – от слова рог – м.б.коннотировано противоположно, рога, символизируя плодородие, украшали кику новобрачных жен, полагаемые их естеством.

Сабля, созданная ранее сер. Х века - первая русская сабля, сохранившаяся в натуре, одна из первых сабель мира, была уникальной находкой! Лев Николаевич Гумилев, открывший следующий – превосходящий древностью клинок, так образно описывал значение этого технического новшества: «Для того, чтоб оценить значение нового оружия, обратимся к тексту, написанному в Х в., но описывающему битву VI в. на основании источников, до нас не дошедших [«прозаическое Шахнаме» Данишвара]. Это сочинение Абуль Касима Фирдоуси «Шахнаме», где поэтическая форма отнюдь не мешала описаниям батальных сцен. Конечно, в этом произведении есть, и не может не быть, много моментов, привнесенных личными качествами автора (лиричность) или требованиями вкуса (дидактика), или его политическими установками (патриотизм), но мы выберем отрывок, где эти особенности будут неощутимы, а сравнительная ценность видов вооружения очевидна. Дальнейшему изложению необходимо предпослать несколько пояснений.

В 590 г. персидский полководец Бахрам Чубин, незадолго перед тем одержавший победу над тюркютами при Герате, попал в немилость. Опасаясь казни, он поднял восстание и, захватив власть, короновался шахом Ирана [эта война хорошо известна благодаря освещению армянскими хрониками, поскольку христианские армянские цари, вассалы Персии, будучи потомками древней парфянской знати, подобно Чубину, приняли в ней заинтересованное участие, вопреки расчетам Чубина, не поддержав сродника, но присоединившись к православным грекам]. Законный наследник престола, царевич Хосрой, бежал в Византию и там получил военную помощь, с которой двинулся добывать трон своих предков. Решающая битва византийских интервентов, поддержанных армянами и персидскими эмигрантами-роялистами, с профессиональной армией Бахрама и примкнувшими к нему тюрками произошла у Балярата, одной из речек, впадающих в озеро Урмия, в августе 591 года. Для нас интересен только первый эпизод этой битвы – поединок богатыря Гота-хазара (приравненного по боеспособности к тысяче обычных воинов) и Бахрама, научившегося у тюркютов [судя по сценам, чеканенным на среднеперсидском серебре, односторонне заточенный клинок со скошенной рукоятью возник раньше, в Парфии] обращению с новым оружием – саблей.

Лишь подняло Солнце чело над горой,
Над толпами поднялся шум боевой.
Как неба вращенье – движенье полков,
И Солнце затмилось от блеска клинков.

Дальше идет длинное описание диспозиций обеих армий с указанием имен полководцев – командиров подразделений и много внимания уделяется чувствам молодого царевича Хосроя, вынужденного истреблять свою персидскую армию при помощи заклятых врагов – греческих наемных войск. Затем начинается описание первой атаки византийцевю

Когда ж барабаны забили вокруг
И войнолюбивые двинулись «Вдруг», -
Ты скажешь: Земля поднялася грядой,
Налитая к Небу жестокой враждой. -
Тут землю основой увидел Хосрой,
Утком – наступающих воинов строй,
Наполнилось мыслями сердце его,
И чащею сделался Мир для него. (эти любимые образы персидских поэтов переданы буквально)
Вдруг вырвался Гот из воинственных толп,
Весь в черном железе, похожий на столп,
И крикнул Хосрою: «Врагов осмотри!
Где раб, пред которым бежали цари?
Его указать мне – вот дело твое,
А дело для сердца мужского – копье!»
Припомнивши битвы минувшие, шах
Стоял молчаливо, с тоскою в очах,
А после ответил: «Что ж, выйди вперед;
Он в поле заметит тебя и найдет.
Попробуй тогда от него не бежать,
Чтоб губы потом от стыда не жевать.
Тут Гот от Хосроя вернулся назад,
Схвативши копье, и сражению рад,
Как слон опьяненный он шел, разъярен,
Иль будто был ветру товарищем он.
Елян Сина крикнул Бахраму: «Гляди!
Там див пред румийцами встал впереди,
Как слон он, железная пика в руках,

И спрятан аркан далеко в тороках (это значит, он не будет брать побежденного в плен, а убьет его) [данное место Цецилией Бану-Лахути оказалось переведено с точностью до обратного: аркан был назван среди изготовленной к бою амуниции…]».

В руке у Бахрама взметнулся клинок,
Свистящий, как в свежей листве ветерок.
Шах на ноги, это завидев, вскочил,
На Гота заплаканный взор устремил.
Лишь только рванулся румиец на бой,
Сжал пятками землю сухую Хосрой.
Не сделала пика Бахраму вреда,
Щитом отразил он удар без труда.
Ударил ответно клинком боевым –
И Гот пополам развалился пред ним.

Гот погиб из-за неосведомленности в новинках военной техники. Он ожидал встретить врага с мечом, а не с саблей. Тогда бы панцирь предохранил его, он получил бы легкую рану и возможность второго удара, который при сближении стал бы для Бахрама последним
» [Л.Н.Гумилев «Открытие Хазарии», 1966, с. 141-144].

Значение сабле, уложенной в Черную могилу в единственном экземпляре, полагалось - совершенно особенное!

Серпы же, символы Месяца, переносят нас в мир сказок о Спящей Красавице, а также, и о самой Брунгильде, усыпленной уколом тернового шипа… Ф.И.Буслаев в очерке «Славянские сказки» так пересказывает содержание хорутанской сказки №5, собрания, изданного в «Славянской Библиотеке» Ф.Миклошичем: «При рождении одной знатного происхождения девочки созваны были на пир Вилы. …У Вил были золотые волосы до земли и золотые одежды, подпоясанные серебряными поясами. Каждая Вила одарила новорожденную дорогим даром, а одна Вила злая (Злочеста) дала ей шкатулку, в которой было записано, что девица будет прекрасна, но погибнет. Когда новорожденная выросла, красотою превосходила самих Вил, и злая Вила тем больше ее ненавидела. И когда девицу хотели уже выдать замуж, эта злая Вила ударила ее прутом …и девица, а вместе с нею и все окружающие ее – превратились в камень. После того, как рассказывается и во всех других сказках, подъезжает случайно к окаменелому двору один царь – и в его присутствии – все возвращается к прежней жизни, а на красавице он женится. Потом он отомстил злой вилле, поразив ее стрелою, а ее волосы и одежда сгорели сами по себе.

Известно, что в нашей, немецкой и французской сказках – красавица уколола себе руку веретеном, в итальянской (Taila, в Пентамероне) – остью в льне. То и другое указывает на участие в этом деле Норны-пряхи, которая действительно и является в виде прядущей старухи, у которой красавица берет веретено. Но в древнейших преданиях северных Один погружает в сон Брунгильду, уколов ее терном. В ближайшей связи с этим, состоит хорутанский прут, которым Вила окаменила девицу
» [Ф.И.Буслаев «Исторические очерки русской народной словесности», 2011, с.247]. Увы, П.И.Чайковский славянскую и вообще арийскую [ср.: Тревер, с.77], мифологию знал плохо, он сохранил в либретто балета-феерии, создававшемся «коллективом авторов», немецкий антураж.

Почему палец? У старой военной дороги в Сирию, венским археологом Э.Зеллином в нач. ХХ века был раскопан дипломатический архив палестинского князька Иштаряшура. В письме древнеегипетского военачальника, инструктировавшего туземного резидента, приказывалось: «Всё, о чем ты услышишь там, опиши мне, чтобы я узнал об этом. Когда покажется палец Ашираты, надо это учесть и действовать, как положено. Сообщи мне об этом знаке и об этом деле!» [Церен, с.262].

Перевод грешит буквализмом. В труде германского публициста письмо комментируется: «Когда покажется палец Ашираты? Известна, правда, «рука господня» и палец, который начертал таинственные слова на стене царского дворца в Вавилоне, - но палец Ашираты? Палец, который должен увидеть правитель Имтаряшур? Где? Каким образом?

Кто такая Аширата, было известно. Это богиня звезд Ханаана, подобно Иштар и Инанне. Значит, ее палец можно увидеть только на небесах. А его может напоминать серп луны в конце месяца. Таким образом, в письме египетского полководца содержалось указание на дату, …когда серп луны взойдет у звезды Венеры, - тогда он ждет сообщения. Обыкновенное письмо! Странный способ указания даты не должен нас удивлять. Надо учитывать, что в те времена еще не было календарей в современном смысле. Все даты устанавливались по небу. И в этом полном религиозных символов мире, имея в виду время до и после новолуния, упоминали о пальце великой богине звезд. Тот же палец, кстати, упоминается и в Библии, в рассказе о том, как на глазах египетских жрецов жезл Моисея превратился в змею. Конечно же, показался при этом и палец! Потому что сама змея была пальцем!

Этот же палец блуждает по многим сказкам Зап.Европы. Когда его уколют до крови, он отсыхает или отпадает [или его владелец погружается в 100-летний сон]. Поэтому у крестьян Европы еще и сегодня существует поверье, что если показать пальцем в небо, особенно на луну, то палец может отсохнуть. Ведь и во время новолуния небесный палец, палец бога, палец Ашираты, сморщивается, отсыхает и погибает. Этот же палец предсказывает смерть царя: вспомните слова, начертанные им на стене в Вавилоне во время новолуния
» [там же]. В европейские языки имя утренней звезды Иштар переходит как Афродита\Фрейя – в языках centum, как Утро (польск. юстро) в языках satem; в западные языки это же имя переносит именование звезды (лат.Stella, слав.Гвезда) – Астрон (aster, нем. stern), у нас, как видим, ставшее вмененное времени суток.

Потусторонняя сексуальная магия связала Черниговскую могилу с хрестоматийной сказкой, известной по обработкам Перро и братьев Гримм…

Сабля и ножны (по-украински пихва) были «поделены» между подружиями. О ножнах латинский книжник, записывавший эддические песни, видимо, позабыл. Черниговские князья были язычниками, они не пеклись о защите уз христианского «таинства брака», клинок - не охранял их загробную разделенность, напротив, соединив милых в смерти.

Центральной находкой Самоквасова стали два не затронутых огнем, но ветхих от времени, веками прежде осушавшихся на свадьбах Черниговской династии, стянутых драгоценной серебряной оковкой турьих рога. Их клали именно в княжеские курганы - отметая версию, будто здесь лежит христианский воевода Претич.

О том, как парень обретает турьи рога в драгоценной оправе, рассказывает былина о Добрыне и Маринке, к сожалению, записанная уже с «христианской концовкой»… Но сюжет ее – величайшей древности, еще индоевропейский, известный из клинописной анатолийской поэзии [«Луна, упавшая с неба», 1977, с.84].

Оковка запечатлела сцены иного языческого предания. В 1-м "кадре", среди райского растительного орнамента, мы видим две фигуры, мужскую и женскую. Обе с огромными (указание на сверхъестественную природу) S-образными - "парфянского" типа [Анучин, 1881] луками. Сие исключает скандинавов из числа претендентов на это погребение. Тяжелые - сложносоставные луки, как и сабля, были специализированным оружием, требующим тренировки с детства. В Европе тренировались в стрельбе из тяжелого лука валлийцы, славяне Померании, влажная новгородская почва открыла учебные – уменьшенные в размерах луки новгородских отроков. Но скандинавы, вступавшие в поселки викингов юношами, в этом неизвестны. Тетива на луки насажена правильно, как показывают изображения, северные германцы об этой технической стороне не подозревали [см. В.Гринер «Ружье», М., 1888].

Запястья стрельцов без защитных щитков. По сторонам от них чеканена хищная птица в короне. Одиночный рог, окованный серебром и венчающийся орлиной головой, находили и ранее, в черниговском кургане, срытом при перепланировке города в 1803 г. А.А.Ригельманом. Орел доныне является гербом Чернигова. «Сага…» упоминала соколов; но сокол – «бандеровский символ» был тамгой князей Рюриковичей, Новгородской династии…

Во 2-м кадре черниговской оковки герои обращаются в бегство после выстрелов (это показывает положение тетивы относительно рук, выполнивших защитное движение, подчеркнутое чеканщиком), а с неба падают преломленные у незримой преграды стрелы. Описание этой же сцены - заменив птицу, образ языческого божества, персоной святого, оставил нам Казанский Летописец [ПСРЛ, т. 19, с.64]. <Возможно, эту же забытую технику гадания на жениха и невесту, выстрелами в птиц, сохранил сказ о Джемшиде в поэме «Кершасп-нама» Асади Тусского…>

Летописи сообщали, что в Черной могиле лежит княжна Царна (Черна), водившая северян на войны с хазарам. О ее происхождении мы ничего не знаем, но о ней могли знать в Германии: доныне речка Царнов (с производным именем!) существует в Померании, в Коринтии есть городок Цервно.

Предание времени христианского торжества, перенося действие в эпоху св.Владимира, пересказывало, что Черна, подобно обитателям града Китежа, ушла в землю, увидев торжество над язычеством христианской веры. В ХIХ веке оно же перенесло имя Черны на другой курган, срывавшийся в те годы в городской черте…

Когда в Черниговскую землю вторглись хазарские полководцы с жидокацапским войском хазарских послужильцев - древлян, когда погиб хозяин Черниговского замка, подруга взошла на его погребальный костер, похороненная вместе с ним, соединившись с суженым в Нави. Княжество пало, и позже, по изгнанье хазар, в Северской земле сели потомки Рюрика. Раскопки подтвердили легенду в этой ранней версии. Конская упряжь включала стремена, среднеазиатского типа, археологами нареченного «хазарским», приспособленного не к перестрелке из луков, а к копейной сшибке (скандинавы до ХII в. не знали конницы) [С.А.Гедеонов «Варяги и Русь», 2004, с. 269-271]. Пряслице княгини изготовлено было не из житомирского шифера, ввозимого из Киевской земли, а из обломка сосуда хазарского типа, прибывшего с Дона: связи с Днепровским Правобережьем, к времени гибели рода Черниговских князей, были прерваны, повседневный инвентарь потерян при вражеских нашествиях.

Событийную канву помогла восстановить переписка хазарского царя Иосифа, копии каковой сохранились в еврейских генизах, оказавшись в ХХ в. в Кембриджском университете, переведенные великим русским гебраистом П.Н.Коковцовым. «Греко-хазарский конфликт, в котором отразилось армяно-еврейское соперничество, не мог пройти незамеченным на Руси. …Эмиссары Романа Лекапина смогли «подстрекнуть» киевского князя на участие в войне Византии против Хазарии, начавшейся в 939 г.. Войну развязал хазарский царь Иосиф, который «низверг множество необрезанных», т.е. убил много христиан. …Затем выступили русы. Вождь их в источнике назван HLG [имя воспроизводится по ссылке] …внезапным ночным нападением взял город С-м-к-рай [Тмуторокань] …«потому что не было там начальника, раб-Хашмоная». …Хазарский царь ответил ударом на удар. Полководец «досточтимый Песах» освободил С-м-к-рай, отбросил русов от берегов Азовского моря, вторгся в Крым, взял там три греческих города, где «избил мужчин и женщин», но был остановлен стенами Херсонеса, куда спаслось уцелевшее христианское население Крыма. Затем Песах пошел на HLG, т.е. подступил к Киеву, опустошил страну и принудил HLG, против его воли, воевать с бывшими союзниками-византийцами за торжество купеческой общины Итиля» [Л.Н.Гумилев «Древ.Русь и Вел.степь», 2001, гл-ка 49]. Эти известия хазарского царя Иосифа оспаривались историками: по летописи, Олег Вещий жил в IХ – нач. Х века. Но был источник, знавший об ином Олеге.

До их уничтожения в ХVII в. немцами, Моравскими хрониками широко пользовались польские хронисты ХIV – ХVI веков; в кон. ХVIII века известия их, совмещая с первоисточниками, сводил в своей истории Польской церкви Христиан Фризе. И он рассказывает об Олеге Младшем (в крещении Александре), сыне язычника Олега Вещего. «В этой версии Игорь значился племянниколм Олега, захватившего в 882 г. Киев» [А.Г.Кузьмин «Падение Перуна», 1988, с.153]. Так же говорила Киевская летопись 1198 года, цитировавшаяся В.Н.Татищевым (жившим прежде Х.Фризе) по харатейному Раскольничьему списку [Собр.Соч., т. 1, с.110, 117].

На стороне хазар до 960-х оставалась мадьярская поддержка, прерванная бракосочетанием Святослава Игоревича и венгерской княжны. Тогда, «после смерти <Олега> Игорь изгнал своего двоюродного брата в Моравию, где последний в 940 был провозглашен королем. После этого братья помирились и заключили даже союз. Олег ведет тяжелую борьбу против «гуннов», т.е. венгров. …В войнах Олега против гуннов в 945 и 947 годах на его стороне была и русская помощь. Тем не менее на реке Мораве он потерпел поражение. В 948 году он попытался отобрать у гуннов Велеград, но снова его ждала неудача. Король укрепился в Оломоуце. Снова война в 949 г.. Ряд побед. А затем поражение при Брно. Олег бежит в Польшу и просит помощи у Земислава, князя Польского, а также у Игоря. Имени Земислава другие источники не знают. Но у Галла Анонима примерно в это время в Польше княжит отец короля Мешко Земомысл (причем приведенные в хронике сведения явно легендарного характера). В 950 году против гуннов с большим войском выступил герцог Баварский Генрих. Это сообщение подтверждается другими источниками. Воспользовавшись сложившейся обстановкой, Олег поднимается снова и ждет помощи от Игоря. Но приходит сообщение о гибели Игоря…» [Кузьмин, с. 153-154].

Отрезанное Днепром, левобережное Черниговское княжество гибнет в бою.

Как писал, в связи с иной археологической находкой, проф. Тадеуш Зелинский: «…политика не создает, а только соединяет. Она могла перенести на Лемнос брак Ясона и Ипсипилы; его самого она не создала, а воспользовалась готовым уже элементом саги. К его разбору мы переходим теперь – и этот разбор выяснит нам, между прочим, и загадочное имя «Высоковратной» царицы, необъяснимое на почве чисто лемносских преданий. Заведет же он нас в самую сердцевину греческой мифологии – в миф о Спасителе царства богов.

…Эта формула, добытая методами исторической мифологии на греческой почве и проверенная методами сравнительной мифологии на индоевропейской, гласит так. Царству богов грозит гибель от сынов Земли – гигантов. Чтоб отвратить эту гибель, Зевс создает, в соответствие с решением рока, человека божественного семени. …Дочь Зевса, жертвуя своей божественностью, спускается на землю, чтобы стать подругой его сына и руководить им на его земном пути. Но и сыны Земли принимают свои меры: желая погубить намеченного роком спасителя, они приводят к нему прекрасную деву земного или подземного происхождения, в объятиях которой он забывает о своей небесной покровительнице и, изменив ей, падает жертвой её ревности. – Как видит читатель, это – тот же миф, который является центральным и в германской мифологии – миф о Сигурде-Зигфриде» [Ф.Ф.Зелинский «Из жизни идей», 1995, т. 1-й, с.133].

«…И бог и Сверхчеловек идут на твердыню гигантов, выручать Деву и защищать Царство света против Мглы. Победа им сопутствует; уже почти взята туманная твердыня врагов – вдруг происходит то, что выше всяких расчетов. Будь то коварство врагов или решение рока – но Сверхчеловек забывает о своем намерении, о том, ради чего он вступил в бой с врагами: мы видим его во власти прекрасной дочери их племени; из-за нее он изменяет своему призванию, изменяет той, что отдала небесное блаженство за него. Все противодействия тщетны: мы знаем ведь, над ним нет закона, кроме его личной воли. Тогда любовь небесной Девы превращается в смертельную ненависть: по ея решению и указанию гибнет от руки и оружия врага ее неверный жених, намеченный роком спаситель Царства богов. Но и ее жизнь отныне разбита: она бросается в пламя его костра, души обоих нисходят в ад – наступает поворот в мировой войне, светлое царство богов неудержимо близится к концу.

Таково в общих чертах, древнейшее сказание европейского человечества…» [там же, т. 3-й, с.155].

Роман Жданович
 

 

Перепечатка материалов разрешена. Ссылка на газету и сайт обязательна.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.